Боровский — о еврокубках для минского «Динамо» в сезоне 83/84: «Было любопытство — как далеко мы сможем пройти в сражениях с чемпионами европейских стран?»

Главком «Ислочи» Сергей Боровский прокомментировал высказывание Георгия Кондратьева об позднем начале становления суверенного белорусского футбола, а также вспомнил свое еврокубковое прошлое в качесве игрока минского «Динамо»

Георгий Кондратьев жалел, что Союз не развалился лет на 10 раньше — тогда белорусская сборная могла бы достойно сыграть на чемпионате мира или Европы.
— Всегда очень сложно сравнивать различные поколения. Тем не менее в 1988-м мы в четвертьфинале проиграли «Мехелену», который в том сезоне взял не только Кубок обладателей кубков, но и Суперкубок. Проиграли только потому, что матч на выезде судил греческий арбитр, который не любил Советский Союз и не засчитал чистый гол. А так мы им ни в чем не уступали.

В первом своем еврокубковом розыгрыше — Кубке европейских чемпионов сезона-1983/84 — в полуфинале должны были выйти на «Ливерпуль» — лучший клуб континента последних лет. Но румыны хорошо поработали с судьями. Это сейчас те влияют на итоги матчей в меньшей степени, а раньше это был очень мощный рычаг воздействия на результат.

Румыны сразу поняли, кто у нас лидер, и уже в середине первого тайма с поля вынесли Гоцманова, на что судья никак не отреагировал.

Другой арбитр судил свой последний матч в жизни — уже в Бухаресте — и, когда Пудышев пробрасывал себе на ход, выходя один на один с вратарем, дал офсайд из-за набегавшего с края все того же Гоцы. Хотя боковой судья флаг не поднял.

Может, нам не хватило осознания цели, как в чемпионском сезоне. Тогда все были сконцентрированы на борьбе исключительно за золотые медали. А в еврокубковом сезоне было больше любопытства — как далеко мы сможем пройти в сражениях с чемпионами европейских стран? Ну и у нас не было никакого опыта проведения таких матчей и подготовки к ним.

Почему мы проиграли Киеву Кубок СССР 1987 года? Они сравняли счет буквально на последних секундах и затем победили в серии одиннадцатиметровых. Да потому, что у них опыта таких игр было значительно больше.
Ну и вопрос стимулов тоже давайте не будем сбрасывать со счетов. Вот ситуация: минское «Динамо» едет в Новую Зеландию. А за год до этого туда же летала олимпийская сборная — вместе с Игорем Гуриновичем. У них были такие же премиальные: победа — 200 долларов, ничья — 100. И мы уже знали, что если победим хотя бы в четырех матчах, то купим по телевизору и по видеомагнитофону.

— Для тех лет стимул наисерьезнейший.
— Из шести игр со сборной Новой Зеландии и сборной Фиджи мы победили в четырех. А еще две завершили вничью. Так вот, там никого не надо было заставлять возвращаться в защиту. Не надо было никому напоминать, чтобы он взял игрока. Игровая дисциплина была на высочайшем уровне.

К последним играм уже все устали. И вот мы разминаемся, а вокруг поля все заставлено бордами с рекламой телевизоров и видиков. И я как капитан говорю: «Мужики, если кому станет завтра тяжело, посмотрите на них, и силы придут!»

В еврокубках мы готовились к конкретному сопернику. Обыгрывали его и смотрели: кто там будет дальше. Но это в чемпионате СССР мы всех знали как облупленных, а там одно название команды становилось откровением.
Это сейчас в интернете можно найти любой матч любой команды, а тогда лучшие клубы Старого Света можно было увидеть по телевизору только во время еврокубков — если они выступали в качестве соперников советских клубов. И даже если находили какие-то видеозаписи, то понимали, что настоящую силу противника сможем ощутить только на поле.

А вот еще про инициативу и какие-то предложения снизу. Я так понимаю, что скоро будет сниматься фильм про Прокопа — приезжал сценарист из Москвы и разговаривал со мной. Он спросил: «Почему же за Прокопенко, когда его отчисляли из команды, никто не пошел просить и не сказал, что мы за него ручаемся?»

Но давайте возьмем нашу жизнь, начиная со школы. Там всегда есть классный руководитель, который скажет, что делать. Директор школы. Даже дежурный учитель на этаже. Это можно, а вот это нельзя. Октябрята, пионеры, комсомольцы — на всех этих ступенях у тебя тоже есть старший, и он всегда лучше знает.

То же самое в команде. Тренер, главный тренер, начальник команды. Или, бери выше, представитель общества «Динамо». И люди уже были приучены к тому, что все решения спускались сверху.
А вот в 1988 году, когда хотели убрать Кондратьева, команда вела себя уже по-другому. Коллектив встал за него. Может, горбачевская перестройка была тому причиной, а может, и сам коллектив стал более открытым, — сказал Боровский