В ноябре прошлого года в Минске прошел II чемпионат Беларуси по фиджитал-футболу (комбинация виртуального и реального футбола в одном матче. Первый тайм — виртуальный, второй — футзал 5 на 5, счет суммируется). В ожесточенной борьбе победа досталась команде MNK (за которую выступали некоторые игроки «Информа», а рэпер Бакей обеспечивал поддержку товарищей, не попав в заявку на турнир ). Так, в полуфинале MNK в серии пенальти одолел триумфаторов первого чемпионата страны WhiteBird: «птичкам» не помогло даже подкрепление из DMedia (в том числе, бывший игрок брестского «Динамо» Арсений Концедайлов).
22-летний Александр Ясевич в составе MNK завоевал золотые медали первенства страны, забивая, как на геймпаде, так и на поле. Мартин Острога поговорил с Александром об особенностях фиджитал-футбола, совмещении футбола (играл за «Крумкачы») и киберспорта с карьерой программиста и спортивном детстве вундеркинда.
— Саша, как вообще футбол появился в твоей жизни?
— Я, можно сказать, родился уже внутри футбольного мира: отец играл, поэтому вопрос, чем заниматься, особенно не стоял. Параллельно с футболом несколько лет занимался спортивной гимнастикой, но довольно рано стало понятно, что меня больше интересует командный спорт. В пять лет я попал в «Минск», и до подросткового возраста это была моя главная команда: мы регулярно боролись за первые места, и атмосфера постоянной конкуренции сильно повлияла на характер.
— В какой момент ты понял, что сделаешь ставку на учебу, а не на профессиональный футбол? Хотел ли ты вообще в детстве стать профи?
— Думаю, я никогда всерьез этого не хотел. Не в том смысле, что не любил футбол: он всегда был важной частью жизни, но я не ждал, что кто‑то прилетит и предложит контракт в АПЛ. Мне нравилось сочетание футбола и нормальной жизни. Я приходил на тренировки, видел друзей, чувствовал, что мы вместе с раннего возраста, что у нас есть гегемония: мы почти всегда побеждали. Ты выходишь и делаешь на поле почти все, что хочешь, и это дает приятное ощущение, что проиграть почти невозможно.
При этом я всегда грезил точными науками, а не большой футбольной карьерой. Уже в районе 14 лет понимал, в какой университет хочу поступать, и видел, что серьезный футбол этому скорее мешает, чем помогает. В итоге я закончил школу с золотой медалью и средним баллом 9,9, поступил в БГУ на факультет прикладной математики и информатики и сейчас работаю по специальности.
Вторая лига с командой БГУ была способом сохранить себя в футболе, но без планов пробиваться в Первую или Высшую лигу. Футбол остается важной частью моей жизни, но ставить на него все, когда у тебя есть сильная профессия, мне кажется странным.
— Ты, наверняка, бережешь свое здоровье. А как ты относишься к игре головой?
— Мама переживала, что футбол опасен для моей головы. Если коротко, я с детства почти не играю головой. Не могу сказать, что это было осознанно из‑за статей о травмах мозга (тогда я их точно не читал): скорее это внутренняя установка и привычка. Как только мяч поднимается на уровень головы, мой первый инстинкт — не выиграть верх, а подставиться под фол, сыграть корпусом, но не лезть в жесткое столкновение. На тренировках, когда были отдельные занятия на завершение и перепасовку головой, я стабильно старался их избегать.
— Как ты выкручивался?
— Я постоянно ссылался на линзы. Говорил, что в линзах неудобно и опасно играть головой, хотя по факту наличие или отсутствие линз никак не меняет твою способность ударить по мячу. Это была полулегенда, которую все как‑то приняли. В итоге упражнения, где нужно было постоянно играть головой, я обходил стороной. Если честно, мне просто не нравится этот элемент. Возможно, это иррационально, но я выбрал путь человека, который почти все делает ногами или в крайнем случае — через себя, а не лбом.
— В нашем футболе Виталия Родионова прозвали «профессором» за его интеллигентность. Кого ты бы назвал самым умным и эрудированным футболистом или тренером из тех, с кем сталкивался?
— Забавно, но чаще всего подобные слова слышал в свой адрес. Были ребята, которые вели себя очень интеллигентно и вне поля, но если говорить про тренеров, мне больше всего везло на людей с чувством юмора. С детства у меня был наставник, фразы которого мы до сих пор цитируем с родителями: он практически не общался обычными фразами, в каждом предложении была шутка. В РЦОРе, в студенческом футболе, во второй лиге — часто попадались именно такие «весельчаки», а не суровые «профессоры».
При этом «профессором» у нас чаще называли меня. Владимир Антонович Пигулевский говорил, что я «космонавт»: смотрел на оценки, олимпиады, на то, как я совмещаю все это с футболом. В раздевалке я, правда, вел себя как обычный парень, не читал лекций. Ребята просто знали, что у меня сплошные десятки в дневнике и какие‑то успехи в олимпиадах, и это вызывало удивление, а не желание подкалывать.
— Ты был призером олимпиад по белорусскому и русском языкам. Как это сочеталось с твоим уклоном в точные науки?
— В школе мне было относительно легко учиться, я был разносторонним именно в академическом смысле. Профильной всегда была математика: я регулярно побеждал в олимпиадах по этому предмету, учился не только решать задачи, но и правильно их оформлять. Олимпиады по языкам часто накладывались по датам: одну неделю — математика, на следующей — русский или белорусский, и учитель по языкам просто забирал меня.
Я не считаю себя творческим человеком, в сочинениях было менее комфортно, чем в сухих заданиях, но грамотность, память, умение выстроить текст логично — это все переносится из точных наук. Поэтому и становился призером по языкам скорее за счет структурности, а не «литературного гения».
***
— Как ты оказался в дубле «Энергетика‑БГУ»?
— После расформирования второй команды «Минска» я оказался в «Энергетике». В последнем юношеском сезоне за «Энергетик-БГУ» я получил две желтые за один матч — одну за гол после офсайда, вторую за «симуляцию», в итоге красная. В клубе была практика: тех, кто пропускал игру в лицензии, брали на матч дубля. Так я и попал в дублирующий состав, где на меня обратил внимание Петр Петрович Качуро, тогдашний главный тренер дубля.
— Что больше всего тебя удивило в работе с Качуро в дубле «Энергетика-БГУ»?
— Меня удивляло, насколько сильно он во мне увидел игрока под свой футбол: называл «новым Белькевичем» и говорил, что таких талантов мало, хотя я сам к себе так не относился. Команда была очень молодой, результатами не блистали, но он быстро начал доверять: уже со второй‑третьей игры я выходил в старте и проводил полный матч.
У него была специфическая манера доверия: он буквально физически «вколачивал» установку, похлопывая по спине, и от этого еще сильнее хотелось оправдать его веру. Когда тренер с первых дней говорит о тебе хорошо, это очень добавляет уверенности и желания играть. Наверное, поэтому я до сих пор немного жалею, что наш совместный период оказался таким коротким.
— Полагаю, самый яркий момент в твоей профессиональной карьере — это гол через себя в дебютном матче за «Крумкачы»? Как ты вообще попал к «воронам»?
— Меня пригласил туда на плей‑офф Алексей Ходневич после очного матча с «Информом». Я понимал, что команда прошла весь сезон без меня и борется за высокие места, поэтому приехал без ожидания большого игрового времени. Первая неделя тренировок после любительского режима казалась вообще другим видом спорта, но к уровню удалось подстроиться.
Первый матч плей‑офф сложился очень необычно — я был уверен, что так и просижу до конца. В итоге меня выпускают в матче против «Друти» минут на 25–30, мы проигрываем 0:1 в статусе фаворитов. И тут получается этот гол через себя: технически для меня это нормальный элемент, я с детства благодаря гимнастике чаще складываюсь в «ножницы», чем иду в верховую борьбу. В совокупности это был настолько плотный по эмоциям момент, что до сих пор считаю его самым ярким эпизодом своей футбольной карьеры. Именно в «Крумкачах» я почувствовал себя частью большого клуба.
— Чем выделялись «Крумкачы»?
— Прежде всего выделялись их болельщики. В юношеском и студенческом футболе твои болельщики — это в основном родители. Во Второй лиге тоже не так много клубов со своей постоянной фан‑базой. А тут ты выходишь на выездной матч, забиваешь через себя и видишь, что на бровке стоит больше людей в атрибутике твоей команды, чем у хозяев. После игры к тебе подходят, благодарят за гол, ты видишь их эмоции и понимаешь: это не просто люди со стороны, это реально один организм вместе с командой.
Наверное, поэтому этот гол так отозвался внутри и немного вернул любовь к футболу в момент, когда она уже начинала выгорать. Да, дальше у меня не получилось закрепиться, игровое время упало, но этот эпизод до сих пор остается для меня самым ярким моментом в карьере.
— А как бы ты охарактеризовал главного тренера «Крумкачоў» Владимира Бушму?
— Он очень спокойный. Я не помню, чтобы он на нас хоть раз накричал. Не в том смысле, что он вообще не повышает голос, а в том, что не использует крик как главный инструмент. Я бы еще сказал, что он осторожный в общении: не рубит с плеча, не давит эмоциями, а старается аккуратно донести мысль. И при этом он амбициозный: перед нами стояла задача побеждать, а не играть в свое удовольствие.
***
— Перейдем к виртуальному футболу. У тебя с детства был интерес именно к футбольным симуляторам или в целом к компьютерным играм?
— У меня с детства был интерес к футболу во всех его проявлениях, и киберфутбол стал еще одной его формой. Я никогда не играл ни в одну нефутбольную игру, максимум — хоккейные симуляторы. В компьютере почти не сидел, игры на телефоне тоже не привлекали. Когда у детей массово появились смартфоны, я, наоборот, немного оттолкнулся от этого: видеть, как все на переменах только играют, казалось странным. Больше интересовали книги, общение, тренировки. Поэтому навык игры в футбольные симуляторы у меня во многом природный, а не «наработанный тысячами часов».
— Что тебя больше всего цепляет в киберфутболе?
— Возможность управлять сразу одиннадцатью, а не одним собой. В реальном футболе ты отвечаешь за свои действия и максимум за зону, а в виртуальном одновременно контролируешь все поле: движение, построение, решения за каждого игрока. Мой главный ресурс — скорость мышления и футбольный IQ. Я не думаю «какую кнопку нажать», она нажимается сама, потому что я уже вижу три хода вперед — и своих, и соперника.
При этом я играю в симуляторы именно по‑футбольному. В каждой игре есть «мета» — схемы и приемы, которые дают лучший результат, но в реальности выглядели бы абсурдно. Многие киберфутболисты строят игру вокруг особенностей движка, я стараюсь этого избегать. У меня стиль — быстрый, комбинирующий, максимально близкий к тому футболу, который я хотел бы видеть вживую.
— Для большинства читателей «фиджитал-футбол» все еще малознакомый термин. Как ты объяснишь его человеку, который вообще не в теме?
— Если совсем просто, это комбинация виртуального и реального футбола в одном матче. Первый тайм — виртуальный: две пары игроков по очереди играют в футбольный симулятор, сейчас это чаще UFL. Второй тайм — реальный футзал 5 на 5. Счет суммируется: ты выходишь на площадку во втором тайме с тем результатом, который сделали ребята на приставке.
В FIFA можно было сделать разницу и в восемь–десять мячей, и тогда футзал превращался в формальность. Сейчас с UFL сделать большой отрыв почти невозможно, речь часто идет про один–два мяча, и тогда все решает уже мини‑футбол.
— В прошлом году в составе MNK ты выиграл чемпионат Беларуси по фиджитал‑футболу. Тяжело далась победа?
— Мы сами считали, что чуть сильнее именно в виртуальной части, чем в футзале. Многие соперники заявляли составы с мощной мини‑футбольной базой и на паркете выглядели фаворитами. При этом оторваться в виртуале было сложно: чаще всего речь шла про один мяч. В итоге многое решалось именно в футзале, и турнир оказался ближе к классическому чемпионату по мини‑футболу с элементами киберфутбола, чем к идеальному балансу.
Конкуренция пока невысокая. Я бы выделил 3–4 команды, которые реально смотрятся выше среднего («Zorachka», «White bird», связанная с DMedia), и меня удивляет, что их так мало. Фиджитал, на мой взгляд, дает очень хорошие возможности и для клубов, и для медийных проектов, и для независимых команд: развивать бренд, привлекать спонсоров, давать шанс молодым, которые хотят совмещать реальный футбол и игру на приставке.
— За счет победы в национальном турнире вы получили путевку в Казахстан на Игры будущего. Что это за турнир?
— Игры будущего — международная история, что‑то вроде Олимпиады в мире фиджитала и киберспорта. В каждой стране свой отбор, у нас — чемпионат Беларуси. Победитель получает путевку не сразу на основной турнир, а на квалификацию: сначала нужно выйти минимум в четвертьфинал отборочной сетки, чтобы попасть в основной состав. Сейчас ждем окончательного подтверждения дат, ориентировочно первая квалификация должна пройти летом.
Задача — сначала отобраться в основной этап, а потом через месяц вернуться в Казахстан уже как участники самих Игр будущего. Для меня лично не попасть в основную часть будет небольшим провалом: хочется почувствовать себя частью большого события не только в национальном, но и в международном масштабе.
— Если говорить глобально: как ты оцениваешь состояние киберфутбола и фиджитала в Беларуси?
— Честно? По киберфутболу у нас сейчас практически нет системных соревнований, по фиджитал‑футболу их тоже немного. Мы пытаемся что‑то запускать своими силами, потому что видим пустоту. Масштаб несопоставим с потенциалом. Футбол — один из главных видов спорта в стране, молодежь массово играет в симуляторы, а площадки, где эти две реальности могут соединиться, почти нет.
Фиджитал подходит и профессиональным клубам, и медийным проектам, и независимым командам: это возможность выйти на международный уровень, привлечь новые аудитории, спонсоров, сделать сильный визуальный и медийный продукт. Пока этим пользуются единицы, а конкуренция на турнирах минимальна.
— Ты веришь, что фиджитал-футбол может стать полноценным видом спорта, а не временным трендом?
— Да, но только если он не начнет отрываться от реального футбола. В моем понимании фиджитал — это не отдельная вселенная, а мост между поколениями: теми, кто вырос на стадионах, и теми, кто вырос с джойстиком в руках. Для первых важен живой футбол и эмоции на трибунах, для вторых — понятный интерфейс и виртуальная оболочка. Если это правильно соединить, получится продукт, который действительно может расти сам по себе.
— Саша, у тебя есть мечта?
— Я всегда на день рождения загадываю, чтобы родные и близкие были живы и здоровы.
