— Слухи вас связывали со сборной. Говорили, что были в шорт-листе. Вам об этом что-нибудь известно?
— Не готов ни по каким критериям для работы тренером сборной. На мой взгляд, это должен быть человек, вокруг которого должно объединиться как минимум футбольное сообщество. Его функционал намного шире, нежели просто тренировочный процесс, подготовка к матчу и управление игрой.
Думаю, что выбор, который был сделан в пользу Виктора Ганчаренко, абсолютно правильный. На мой взгляд, не очень много кандидатур, которые могли бы справиться с этим. Здесь нужен авторитет, опыт и стратегическое мышление. Штаб сборной значительно отличается от того, что есть в клубе. Специфика подготовки явно иная. Здесь тренер должен обладать не только серьезными методическими знаниями, но и педагогическими, и управленческими качествами. И в основе — незыблемый авторитет. Чем он будет обусловлен, зависит от выбора Федерации.
Есть много примеров в мировом футболе, где говорили о курсе реформ, об омоложении, и топовые сборные не попадали на Чемпионаты мира и Европы. Но там было все ясно и понятно, никто не кричал, что они сделали и так далее. Все терпеливо ждали изменений. На мой взгляд, те реформы в большинстве своем были успешными.
Надеюсь, что этот выбор сделан не только, чтобы именитого тренера поставить во главе, а проработан комплексно. Переговорили, выработали стратегию. Сегодня нужна поддержка. Не будет такого, что взяли нового тренера, и все наши проблемы решатся. Каждый вносит свой вклад. Самое главное — объединиться. Например, если у меня есть кандидат, я должен сделать все для подготовки этого парня для национальной сборной. И не выдумывать мифические травмы. То же самое должны сделать все. Не только тренеры и руководители, но и даже те, кто составляет календарь чемпионата.
Что касается моей персоны, то, как у уже сказал, я к этому не готов. Нет ни этого опыта, ни ресурса. Ближе все-таки ежедневная работа в тренировочном процессе. Согласиться — это подвести и руководителей, и болельщиков. Поэтому не хочется просто с важным видом ходить, — заключил Седнев.
