— Я смотрел этот цирк. Все хотят злодея с прической. Ладно, я расскажу вам настоящий порядок событий.
Люди хотят, чтобы я сказал, что Гендузи — клоун. Я не скажу.
Я играл во Франции. Я знаю тот стадион [«Групама», — прим. bel.football]. Когда 60 000 человек начинают оскорблять твою мать и твоих детей еще до того, как закончится разминка, это не «атмосфера». Это дешево. Во Франции останавливают матчи за меньшее. Судья это слышал, четвертый рефери это слышал. Никто не сказал ни слова. Так что не приходите сейчас с моральной лекцией.
Гендузи — парень из Марселя на стадионе «Лиона». Они выбрали его врагом еще до начала матча. Он отыграл 90 минут в этом шуме, его команда забила дважды на выезде, и «Фенербахче» впервые за 18 лет выходит в Лигу чемпионов. Это работа. Остальное — театр.
Знак «Jul» — не преступление. «Allez l'OM» — не преступление. Средний палец после того, как они пели про его семью полтора часа, — да, это уродливо, — но это не первый удар. Первый удар был на трибунах. Если ты кидаешься камнями 90 минут, не плачь, когда один из этих камней возвращается назад.
Потом 48-летний тренер вратарей бежит, как Кантона, чтобы пнуть игрока. Это не страсть. Это взрослый мужик, потерявший голову, потому что его клуб опять провалился в Лиге чемпионов. «Лион» годами вне большой игры. Фрустрация допустима. Летящий пинок от персонала — нет. Эдерсон и остальные сделали то, что делают товарищи по команде, — встали перед своим парнем. Это лояльность.
Толиссо сказал ему быть скромнее. Ладно. Капитан говорит, я это уважаю. Но скромность — это не стоять как статуя, пока 60 000 человек оскорбляют твоих детей. Зрелость — это также знать, когда другая сторона уже перешла черту.
Гендузи мог бы молча уйти в туннель. Это было бы умнее. Он не ушел, ведь он такой, какой есть. Но если мы наказываем только игрока, который отвечает, и игнорируем стадион, который начал, и игнорируем тренера, который пытался его пнуть, то мы не говорим об уважении. Мы говорим о том, у кого лучше пиар.
Я не люблю каждый жест. Я люблю, что он не сломался. Львов освистывают, овцы требуют заявления, — сказал Ибрагимович.
