— Понятно, в прессе принято рассказывать о ваших с ним взаимоотношениях по линии «руководитель клуба — тренер» только с положительной стороны. Однако наверняка «зарубались» по некоторым важным вопросам?
— Ой, не то слово! Только вот вследствие этих словесный перипетий страдал я. Такой уж характер. Толя мог пять раз вскипеть, шесть раз извиниться — и сразу забыть. А я все пропускал через себя, эти эмоции так легко не проходили.
— А в чем не сходились?
— Я мог жестко поступать с футболистами — и делал это. Мог наказывать игроков. Чумаченко, Стрипейкис, Саша Седнев — с ними мне в свое время пришлось расстаться. Сегодня я с этими мужчинами в прекрасных отношениях. Потому что все равно в основу тех моих решений ложилась спортивная справедливость. Как говорится, ничего личного.
Единственный игрок, которого я выгнал из команды без объяснений, — Кирилл Савостиков. Честно, уже и не помню, по какой причине, но точно дело было в его разгильдяйстве. Сегодня мы с ним друзья, и, уверен, обиду он на меня не таит.
При этом перед Капским игроков всегда защищал. Толя же часто пытался склонить меня в свою сторону, если что-то его не устраивало в поведении или игре ребят. У него складывалось мнение, и он хотел им меня, что называется, поддавить. Вот в такие моменты и спорили, часто на повышенных тонах.
Было такое, что я его не пускал в командную раздевалку. Знаю, что Витя Гончаренко потом делал то же самое. Толя был вспыльчивым — захлестнутый эмоциями терял всякий такт и мог наговорить много лишнего. Приходилось ограждать футболистов от таких его порывов, — сказал Пунтус.
