— Почему вы ушли из «Торпедо-БелАЗ»?
— Это решение не было принято в одну секунду. Здесь нужно вернуться в самое начало. Я пришел в команду, состав которой поменялся на 90 процентов. Плюс была поставлена задача — минимум третье место. Понимал, что это будет сделать очень непросто. Приходит много футболистов, далеко не из самых статусных клубов. И, в моем понимании, чтобы в первый год работы так все сложилось, чтобы мы попали в тройку — руководство клуба, тренерский штаб, игроки, персонал, все должны идти за тренером, все должны ему доверять. Только тогда мы могли это сделать. Но в какой-то момент я начал чувствовать, что это уже не так. Буквально за пару недель до ухода стал это понимать.
— В чем это выражалось?
— Понятно, что я еще не старый человек, но и не первый день в футболе. Ты понимаешь это где-то в общении, как с тобой разговаривают.
— По-другому как-то?
— Ну, да. Какие-то нюансы для себя подмечаешь, что общение как-то идет не так. Честно говоря, меня смущал вопрос, что перед игрой с «Ислочью» трансферное окно было открыто уже как неделю, а у нас ничего не происходило. В моем понимании, трансферное окно — это не так, что оно сегодня открылось, и мы начинаем искать игроков. Трансферное окно — это когда мы в первый же день начинаем заявлять новых футболистов.
Мы сыграли с «Ислочью» и начались разговоры, что у нас в команде много травмированных. Хотя тот же лондонский «Арсенал» в том году 16 августа начал чемпионат, а в сентябре у Артеты было 11 или 12 травмированных. Его же никто не уволил, и команда по итогу чемпионом стала. В моем понимании, это вообще не причина для увольнения.
Да, у нас были разговоры про эти травмы, все они велись в контексте того, что виноват тренер по физподготовке. И было пожелание сделать изменение в тренерском штабе. Я считаю, что это прямое вмешательство в мою работу. И я с этим не согласился.
— Помните тот день, когда вы подписали бумаги на увольнение? Как это все происходило?
— Утром у нас состоялся разговор с Юрием Ивановичем Хомичем (членом Совета директоров клуба — bel.football). Из этого разговора я понял, что доверие ко мне уже не то. В беседе мы вновь коснулись темы, что нам нужно поменять тренера по физподготовке. Я сказал, что либо я работаю с теми, с кем считаю нужным, либо ухожу.
При этом я хочу сказать, что не было никаких конфликтов. Просто я выразил свою позицию, что это мой человек и он мне нужен в тренерском штабе. Не было ни ругани, ни хлопанья дверями.
— Спустя время, вы поступили бы также? А то выходит, что из-за одного человека в тренерском штабе вы, по сути, потеряли работу.
— Я думаю, что я бы ее все равно потерял. Рано или поздно. Не буду вдаваться дальше в подробности.
— Не жалеете сейчас об этом?
— Нет. Я просто понимал, что мне уже не доверяют, пытаются вмешиваться в работу тренерского штаба, нет трансферов. И ты думаешь, а как добиться третьего места? И вот простой пример: перед игрой с «Ислочью» на теории Александр Владимирович Юревич без всякого умысла обронил такую фразу: «Эта команда с нами борется за тройку». И Вадим Побудей высказал недовольство: «В смысле мы боремся за тройку»? Чтобы вы понимали, футболисты внутри команды были готовы бороться за чемпионство на тот момент.
Сейчас все смотрят, и Жодино где-то далеко, на девятом месте. А тогда мы три месяца не проигрывали. И внутри команды реально считали и верили, что мы сможем бороться за места повыше, чем тройка призеров. И я в это верил, что если мы сделаем летом трансферы, точечно усилимся, то все возможно.
— У вас есть чувство разочарования и понимания, что вы не до конца доделали свое дело?
— Безусловно. Я не могу, конечно, утверждать, что в этом году мы бы попали в тройку или выше, но то, что мы бы боролись минимум за третье место — это 100 процентов. В этом я убежден.
Но все равно я хочу сказать большое спасибо тем людям, которые доверились мне, дали эту возможность работать в команде с замечательной инфраструктурой, хорошими футболистами, и в то же время попробовать свои силы, получить опыт работы на уровне Высшей лиги, — сказал Ленцевич.
