— Вы сами сказали, что ни брат, ни вы не смогли полностью раскрыть потенциал. Реализованность можно измерить в процентах?
— Может, звучит нескромно, но у нас было все для того, чтобы играть минимум в чемпионате России, причем в основных составах. Должны были играть в сборной. Максим, мне кажется, максимум процентов на 10-15 реализовал себя. Многочисленные травмы не дали раскрыться. Не буду скрывать, что и отношение к футболу сказалось — занимались не тем. Были гули, было непрофессиональное отношение в плане режима. Даже не алкоголь, а скорее отношение к футболу. Сейчас футболисты больше как-то стараются, готовятся к тренировкам. Нам казалось в порядке вещей где-то на дискотеку съездить, с девочками погулять. Вроде, одноклубники и пытались объяснять, но не нашлось авторитета, к которому бы мы прислушались.
— А кто пытался объяснять?
— Саша Хацкевич со мной разговаривал еще в «Динамо». Петя Качуро тоже. Были ребята. Может быть, разница в возрасте сказывалась. Мы думали, мол, у нас все получается, что вы нам рассказываете, мы и так в основном составе, у нас много вариантов. Тогда Чиж подписывал молодых на долгосрочные контракты, просто так уйти было нереально. Именно президент клуба решал, отпускать тебя или не отпускать. Я вам рассказал только те варианты, что доходили до нас, а ведь очень многого мы просто не знали. Агентов у нас тогда не было, никто этим не занимался
— Как сейчас относитесь к Чижу?
— Ну, какая-то обида осталась из-за того, что мог отпустить меня пораньше. За что-то я ему, конечно, благодарен. Он повлиял на то, чтобы мы получили по однокомнатной квартире в свое время. Чиж нам платил какие-никакие деньги. Условия свои выполнял. Сказать, что я не уехал куда-то только из-за Чижа, будет неправильно и некрасиво. Да, он не отпустил, но считал, что мы достойны чего-то большего. Насколько я знаю, «Торпедо» предлагало за меня 450-500 тысяч долларов.
— А зарплата у вас там какая была?
— Очень хорошая. За четыре с половиной года по контракту выходило около 500 тысяч долларов. Там предусматривалось повышение каждый год. И это когда квартира в Минске стоила около 10 тысяч долларов.
— Если Максим раскрыл потенциал на 15 процентов, то вы насколько?
— Я чуть побольше поиграл. Считаю, максимум на 30. Потому что хотелось бы в сборной поиграть, а так только три матча провел. Принял пару неправильных решений по продолжению карьеры. Не надо было в свое время переходить в «Динамо» Брест (в 2006 году – замечание автора). Мне и Саша Хацкевич объяснял, что это большая ошибка и я буду жалеть. Я же считал, что из Бреста будет проще уехать за границу. Мне просто хотелось вырваться от Чижа.
— Максиму не дала раскрыться травма до конца. Было возможности ее залечить?
— У него была травма тазобедренного сустава. У меня обнаружили такую же, но в 30 лет. На тот момент это не лечилась. В плане жизни — да, пожалуйста: можно было сделать операцию, заменить тазобедренный сустав. Но чтобы продолжить играть — это было нереально. Когда я заканчивал в 30 лет, то были уже суставы импортные, хорошие. Но это только для поддержания жизни. Нет, Максиму уже нельзя было никак играть, — подытожил Юрий Цыгалко.
